Tags: червоний бидлофашизм

Шифротелеграмма 1939 года о пытках,- а все-таки она была.

Теоретическая вероятность фальсификация того или иного исторического документа существует всегда.

Но в разных условиях, процентное соотношение вероятности фальсификации может стремится к нулю. Зачастую, обвинения в фальсификации служат политическим целям, и к ним нужно относиться крайне аккуратно. В случае с документами из внутреведомственного оборота НКВД, которое изначально никогда и не предназначались для публиации или, допустим, c сверхсекретной внутрепартийной перепиской между членами келейного Политбюро вероятность фальсификации достаточно мала.

Среди многих Интернет-пророков одиозная телеграмма за подписью Сталина о пытках очнь часто объявляется фальшивкой. Я решил проверить весь комплекс контр-аргументов той стороны, которая считает телеграмму недостоверной. Очень часто попадается вот такая сентенция,- Если подобная шифротелеграмма действительно была разослана ВСЕМ секретарям обкомов, крайкомов, ЦК компартий, наркомам Внутренних Дел и начальникам УНКВД, сколько подобных шифротелеграмм должно было бы сохраниться? Где они? Их нет!


Итак, а что же в реальности. Внимание,- Cохранилась телеграмма, посланная в Дагестанский обком(журнал “ИсторическихАрхив”,1993,№3) Один этот факт является доказательством, но существует еще ряд объективных доказательств того, что телеграмма о пытках была.

Чтобы верифицировать достоверность того или иного документа существует старый источниковедческий способ,- сопоставить и проанализировать факты, свидетельствующий о существовании документа из альтернативных, как можно более независимых друг от друга источников.

Так вот, телеграмма о пытках проходит этот “тест на достоверность” с легкостью. Слишком много прямых и косвенных фактов, доказывающих ее подлинность, причем из совершенно разных источников.
Системные доказательства:
1.) Наличие подлинника шифротелеграммы 1939 года в АП РФ.(В Интернете циркулирует фотокопия машинописной копии, хранящейся в ф. 89 РГАНИ),
2.) Данная телеграмма в документальном смысле отнюдь не одинока,- существует записка Вышинского Сталину от 26 января, , в которой первый просит ознакомить с содержанием телеграммы также работников прокуратуры. Копия этой записки отложилась в ГАРФ Р-8131\27\140\8

цитата:


Документ №13
Записка А.Я. Вышинского И.В. Сталину об ознакомлении прокурорских работников с содержанием шифротелеграммы от 10 января 1939 г.
26.01.1939
№ 58лсс
Совершенно секретно
ЦК ВКП(б) — товарищу СТАЛИНУ И.В.
*Прошу разрешить ознакомить работников центрального аппарата Прокуратуры СССР, осуществляющих надзор за следствием по делам НКВД, с содержанием шифртелеграммы* ЦК ВКП(б) от 10 января с.г., адресованной секретарям Крайкомов и Обкомов ВКП(б), ЦК нацкомпартий, НКВД Союзных и автономных республик и УНКВД краев и областей.
*Одновременно прошу разрешить секретарям Крайкомов, Обкомов ВКП(б) и ЦК нацкомпартий ознакомить с содержанием названной шифртелеграммы местных прокурорских работников, осуществляющих надзор за следствием в органах НКВД*.
А. ВЫШИНСКИЙ
АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 6. Л. 156. Подлинник. Машинопись.
На листе имеется резолюция: «За. И. Ст.».


3.) Помимо данной записки, cуществует реакция Сталина: дополнительная телеграмма именно работникам прокуратуры.

цитата:


Документ №15
Записка И.В. Сталина секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартии об ознакомлении прокурорских работников с содержанием шифротелеграммы от 10 января 1939 г.
27.01.1939
Сов. секретно
Шифром
Копия
СЕКРЕТАРЯМ ОБКОМОВ, КРАЙКОМОВ, ЦК НАЦКОМПАРТИЙ
Ознакомьте местных прокурорских работников, осуществляющих надзор за следствием в органах НКВД, с содержанием шифртелеграммы ЦК ВКП(б) от 10 января с.г. за № 26/ш о методах следствия. № 83/ш
Секретарь ЦК И. СТАЛИН
АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 6. Л. 157.


Наличие этих двух документов,- крайне показательный факт. Но самое главное,- неопровержимое свидетельcтво.

Итак, внимание,- cуществование данной телеграммы подтвердил никто иной как В.Молотов в 1957 году.

О том, что директива о применении пыток была оформлена специальным постановлением Политбюро, свидетельствуют признания на июньском пленуме ЦК 1957 года припёртых к стене Молотова и Кагановича. После того, как Хрущёв задалМолотову вопросы: "На каком основании было принято решение о том, чтобы арестованных истязать и вымогать у них показания?... Кто подписал этот документ о допросах и избиениях?", - произошёл следующий обмен репликами:
Молотов. Применять физические меры было общее решение Политбюро. Все подписывали.
Голос. Не было такого решения.
Молотов. Было такое решение.
Голос. Покажите.
Молотов. Оно было секретное. У меня его нет.
Хрущёв. Расскажи, как было подписано. Повтори.
Каганович. Все члены Политбюро подписались за... В отношении шпионов применять крайние меры физического воздействия...
Хрущёв. Хочу дать одну справку. Каганович и Молотов, очевидно, не откажутся повторить, что у нас был такой разговор. Накануне XX съезда или после съезда, по-моему, Каганович сказал, что есть документ, где все (Прим. члены Политбюро) расписались о том, чтобы бить арестованных. Каганович предложил этот документ изъять и уничтожить. Дали задание Малину (ПРИМ.в то время - заведующему общим отделом ЦК, ведавшим партийными архивами) найти этот документ, но его не нашли, он уже был уничтожен... Ты тогда даже рассказывал, в какой обстановке писали это решение и кто подписывал.
Каганович. Да, я рассказал. Сидели все тут же, на заседании, документ был составлен от руки и подписан всеми (ПРИМ. членами Политбюро) ...
Хрущёв. Кто написал этот документ?
Каганович. Написан он был рукой Сталина .

Исторический архив №3 с.86, 88-89.


Вообще, после этого должны были отпасть большинство сомнений.

Но и это не предел. Помним о принципе как можно большей “удаленности” источников друг от друга в процессе проверки документа на валидность..

Существует еще и четвертое свидетельство о существовании данной телеграммы, которое закрывает вопрос, на этот раз от сотрудника органов НКВД(РКМ), занимавшего руководящую должность.
О телеграмме, узаконившей пытки, говорится в воспоминаниях заместителя Наркома внутренних дел по милиции и начальника главного управления милиции Казахской ССР в Алма-Ате Шрейдера М.П "НКВД Изнутри.Записки Чекиста". .
Я специально отыскал два показательнейших абзаца. Шрейдер был арестован в июне 1938 году и стал свидетелем жесточайших избиений в застенках НКВД, сам подвергался регулярным пыткам, но долгое время полагал, что пытают по местной, локальной инициативе и как только Сталин и верховная власть прознает о чудовищных зверствах, так сразу их и прекратит. На одной из очных ставок со следователем, избитый Шрейдер вопрошал у начальника следственной части Ивановского НКВД Рязанцева-

цитата:


Никогда в жизни не поверю, что Дзержинский мог хоть одним поступком, хоть одним словом предать революцию. Так же как не верю в то, что Уншлихт, Медведь и Ольский были связаны с ПОВ. Если бы товарищ Сталин узнал, что вы наговариваете на Дзержинского, а также каким путем вы «выбиваете» показания на всех других товарищей, он приказал бы всех вас расстрелять.

— Эх, Михаил Павлович, — снисходительно-иронически покачал головой Рязанцев. — Вы ведь опытный чекист и разведчик. Неужели вы можете поверить, что каждый из нас будет рисковать своей жизнью и творить беззакония? Обо всем, что мы делаем, Центральный Комитет прекрасно знает. Мы имеет санкции лично от товарища Сталина.

Я недоверчиво покачал головой.

Тогда Рязанцев, подбежав к своему несгораемому сейфу, открыл дверцу и взял оттуда тоненькую красную книжечку. Затем, подойдя ко мне вплотную, он открыл эту книжечку (размером с пол-листа писчей бумаги) и положил рядом со мною на стол, чтобы я мог прочитать текст.

Насколько я помню, там было написано следующее: «Всем секретарям крайкомов, обкомов и нацкомпартий. В Центральный Комитет поступили сведения, что в некоторых парторганизациях привлекают к ответственности следственных работников НКВД за применение физических методов при допросах.

ЦК разъясняет: в капиталистических странах арестовываются коммунисты и другие прогрессивные деятели, в отношении которых применяются пытки. Поэтому ЦК санкционирует применение физических методов воздействия в отношении врагов народа и запрещает привлекать к партийной ответственности следственных работников НКВД.

Секретарь ЦК Сталин».

Когда я прочел этот документ, у меня потемнело в глазах. Все надежды на то, что, может быть, Сталин не знает о том, что делается в органах НКВД, рухнули.




Некоторое время спустя Шрейдера привели к недавно воцарившемуся в наркомате Берии,-

цитата:


'Подумав, я решился и заявил Берии, что знаю о существовании шифровки за подписью Сталина, адресованной всем секретарям крайкомов, обкомов и начальникам НКВД, на основании которой меня били.

— Что за чепуха? Откуда ты можешь это знать? — удивился Берия. — Ведь ты же сидишь около года.

Я ответил, что эту телеграмму мне показывал на допросе начальник следственной части Ивановского НКВД Рязанцев.

Берия рассвирепел. Он начал ругаться по-грузински и стал что-то возбужденно и со злобой говорить Кобулову. А затем по-русски спросил про кого-то, взяты ли эти, на что Кобулов, кивнув утвердительно, сказал: «Взяты!» И снова оба они заговорили по-грузински.

Я, конечно, не знал точно, о ком именно шла речь. Никакие фамилии не произносились, но мне было ясно, что палачу и идиоту Рязанцеву дорого обойдется показанная мне — подследственному — совершенно секретная шифрованная правительственная телеграмма.

Еще какие-то вопросы о подлинности телеграммы? Итак, слишком много факторов складываются в единый ответ-
1.Наличие в архивах подлинника и копий, наличие дагестанской телеграммы
2.Наличие записок Вышинского и Сталина
3.Подтверждение Молотова, что такая телеграмма была.
4. Свидетельство Михаила Павловича Шрейдера,. заместителя Наркома внутренних дел по милиции и начальника главного управления милиции Казахской ССР

http://corporatelie.livejournal.com/2617.html

Зверства киевских ЧК в 1919 году. Свидетельства очевидца





…Я обещал тебе написать о "чрезвычайках" Киевских, ‑ не знаю, выйдет ли? Слов нет: все краски бледнеют перед тем, что я видел. Итак: ЧК было в Киеве три: Городская, Губернская и Всеукраинская со знаменитым Лацисом во главе. За месяц до ухода большевиков (конец июня 1919 г.) все три стали проявлять лихорадочную деятельность и притом по разрядам: в первую голову были расстреляны буржуи, не внесшие контрибуции, потом юристы, инженеры, поляки, украинцы, педагоги и т. д., и т. д. Люди прямо исчезали ‑ списков расстрелянных не печатали больше, прямо человек исчез ‑ значит, расстрелян. Придирались к мельчайшему поводу: нашли при обыске 2 фунта сахару ‑ довольно, или бензин для зажигалки: расстрел чуть ли не на месте.

У меня за неделю было 5 обысков и все ночью между 3‑4 часами, что искали ‑ неизвестно, придут, посмотрят и уйдут; может быть, вид у меня был совсем пролетарский. Последние 2 1/2 недели я скрывался… Жизнь стала невыносима…

Во время прихода добровольцев, конечно, я оказался в городе. Зная о существовании ЧК и справедливо предполагая, что в первый день там будет мало народа, т. к. все будут на улице, моментально отправился туда: я принципиально бывал всюду, где бывали находимы трупы, может быть, увижу или узнаю кого‑нибудь из знакомых, тогда хоть известить будет можно. Итак, прихожу туда, в городскую, раньше. Милый небольшой особнячок миллионера Решетникова, весь окруженный огромным тенистым садом. Народу немного: кругом однако стон стоит: истерики, слезы и какие‑то непонятные выкрики: "еще два!.." "и что они с тобой сделали…" "не нужно стрелять…" ‑ прямо визжит какой‑то женский голос… это, как оказалось, все были родные заложников, взятых большевиками, и пришедшие что‑нибудь узнать. И они узнали: большевики при отступлении за невозможностью взять заложников с собой расстреляли 1 800 человек, не успели всех 2 300, т. к. не было времени. У Петра в больнице были умалишенные из числа спасшихся: рассудок не выдержал, т. к. большевики заставляли приговоренных убирать и уносить трупы, ‑ когда кто уставал… его убирали уже другие, но уже с раздробленной головой. Итак, я вхожу на двор: ничего не выдает ужасного назначения этой милой и мирной на облик усадьбы; перехожу наискось двор и иду к кучке людей, собравшихся при входе в каменный, солидно построенный гараж. На 2/3 пути меня словно огорошивает кто‑то ударом в голову; мой путь перерезает бетонная канава (для стока воды по время мойки автомобилей), полная дымящейся и запекшейся кровью, в которой плавают какие‑то белые клецки. Присмотревшись, эти клецки оказались человеческими мозгами. Из толпы на эту "мелочь" никто не смотрел: все смотрели на нечто более ужасное… толпа положительно безмолвствовала в этом углу, и все стояли без шапок.

Иду параллельно канаве, стараюсь подальше: меня уже мутит от невероятно сильного запаха крови, протискиваюсь чрез толпу и вижу: гараж для 3‑х больших автомобилей… бетонные стены, наклонный пол, сток устроен в канаву, о которой я уже писал.

Стены буквально залиты кровью, человеческие мозги всюду, на стенах, даже на потолке, пол же на 1/4 аршина покрыт кашей из волос, кусков черепных костей, и все это смешано с кровью. Отсюда‑то и берет свое начало ужасная канава… На стенах висели кронштейны с веревками, совершенно пропитанными кровью, ‑ это для привязывания тех, которые сопротивлялись. Не дай Бог еще раз что‑нибудь подобное видеть. И это результаты работы только одной ночи, последней перед их уходом! Трупов убирать не было времени, для этого был заготовлен особый ящик шириной в нормальный рост человека и такой длины, что могут в него лечь рядом 6 человек. Обреченные клались в него ничком и пристреливались выстрелом из револьвера в голову, сверху клался еще ряд живых, опять пристреливался и так пока ящик не наполнялся. Ящик с трупами вываливался или в Днепр, или прямо на свалку, или увозился в редких случаях в анатомический театр. Чем руководствовались большевики при этом распределении ‑ не знаю.

Рядом с гаражом мастерская ‑ печь, в которой еще дымились угли, клещи и гвозди, какие‑то особые, никогда мной не виданные ножи, вроде докторских; все покрыто клочьями мяса и запекшейся кровью. Огромный котел, наполненный еще теплой жидкостью, сильно пахнувшей бульоном, и в ней куски мяса и отваренные человеческие пальцы ‑ это камера судебного следователя ЧК товарища Богуславского, о его конце я расскажу ниже. Рядом с его столом огромный чурбан ‑ плаха, топор и солдатский тесак ‑ все в крови. Здесь совершался допрос, и суд, и расправа. Потом, из осмотра трупов, я видел отваренные руки с облезшим отваренным мясом и с голыми костями вместо пальцев, видел трупы без кожи совершенно и с кожей, оставленной на месте погон и лампасов, с отрубленными и вырезанными частями ‑ все это были следы "следствия", а результат один ‑ пуля браунинга в голову в соседнем помещении.

Иду в сад. Оттуда‑то неслись возгласы, и истерики, и проклятия: оказывается, сад представлял из себя сплошную братскую могилу: ни одного невскопанного места не было, и уже добровольцы из публики принялись ее раскапывать: трупы, трупы, без конца трупы, наваленные вповалку один на другого, как попало и засыпанные не более как на 1/2 арш. землей. У всех решительно головы раздроблены ‑ это мера большевиков, чтобы труп не был опознан. Половина их носила на себе следы допроса. Но вот из не отрытой еще могилы показывается рука… пронзительный, душу раздирающий крик, и какую‑то женщину уносят замертво: это мать Жигалина (ты ее знаешь) узнала по какой‑то метке на руке труп своего сына. И такие картинки без конца, там, где выкопанные трупы положены рядами, исковерканные, истерзанные, с раздробленными головами, с судорожно сведенными оконечностями, все голые, т. к. перед расстрелом большевики всем приказывали раздеваться. Среди них был и Г. О. Паукер, но я его не узнал. Были и старики, и женщины, и дети 10‑12‑летнего возраста ‑ заложники польской партии, когда поляки двинулись вперед.

Толпа становилась многочисленнее и возбужденнее, мне же было более чем довольно, и я отправился посмотреть особняк, но было уже поздно: успели поставить стражу. В окна были видны комнаты барского роскошного дома, наполненные обломками мебели, пустыми бутылками и рваной бумагой. Пока я ходил около дома, толпа сильно возросла, стали произноситься речи, и уже хотели идти бить евреев, но нашелся один священник, который предложил тут же на улице отслужить панихиду по замученным. Я этого зрелища никогда не забуду: старичок‑священник служит ‑ без облачения, без всяких привычных церковных принадлежностей ‑ панихиду по «имена же их, Господи, ты веси», а толпа в 5 000 человек minimum поёт.

Но опять случай: некоторые, более предусмотрительные, чем я, успели‑таки забраться до постановки стражи в помещение. Бродили там и добрались до подвалов и, оказывается, не зря. Там скрывались 2 члена ЧК, не успевшие удрать вовремя и залегшие среди пустых ящиков в надежде под покровом ночи задать тягу. Их‑то и раскопали. Не зная, куда деться, они полезли из окна в надежде скрыться, т. к. толпа была занята панихидой, но их все‑таки заметили: одного успела отбить стража, а другой, оказавшийся секретарем следователя ЧК (безусый мальчишка лет 17), был менее чем в одну минуту на моих глазах буквально затоптан толпой, осталась какая‑то кровавая масса на улице без малейшего признака чего‑либо человеческого, ни рук, ни ног, ни головы, ‑ ничего, буквально ничего. Другой был на другой день повешен.

После этого я отправился во Всеукраинскую ЧК, где "забавлялся" сам Лацис, но об этом в другой раз: я думаю, что тебе и этого пока довольно.

Видел я ужасов довольно, видел 74 повешенных на трамвайных столбах на главной улице Николаева (Слащёв повесил всю организацию коммунистического заговора, задумано было его убийство и взрыв штаба и казарм) ‑ висели 3 дня, но ничего подобного я нигде не видел, что видел в К[иеве] в застенках большевиков. В следующий раз, но не раньше твоего ответа, т. е. разрешения, писать не буду: моих рассказов об этом никто еще более 5 минут не был в состоянии слушать. А еще имеется 2 чрезвычайки, морг, раскопки, ловля чекистов на улицах и, наконец, Роза Кровавая ‑ палач ЧК и Богуславский ‑ судебный следователь ЧК, весьма достойная парочка. Итак, я буду ждать ответа.

Н. Б.

Примечание:

1. Автор не установлен. Его письмо датировано 13 января 1921 и написано в эмиграции.
2. Впервые письмо опубликовано: На чужой стороне (Прага), № 10, 1925, с. 220‑223.
3. Упомянутый в тексте письма Петр – доктор, знакомый автора письма и его адресата (прим. редакции "На чужой стороне").

Из книги Красный террор глазами очевидцев

Зверства киевских ЧК в 1919 году. Свидетельства очевидца

http://mirknig.com/2010/08/04/krasnyj-terror-glazami-ochevidcev.html